Ролевая игра: "Робин Гуд" )) Начинаем!

Только ушедшее в астрал сознание может действительно осознать, что время это тоже измерение пространства. Как череда картинок, пробегающих, сменяя друг друга, перед ярко пылающей лампой, что проецирует ожившее изображение на белое полотнище - Джейракса с интересом изучила эту штуку, когда её дух путешествовал в далеком будущем её собственного мира.

Но были и другие миры. С другими законами физики и существами их населяющими. Хотя когда в твоем распоряжении всё время и все пространства вселенной даже свободный дух рано или поздно устает и, подобно камню, опускается в самую глубину омута Мироздания, где всё ещё царит абсолютная тишина и покой - как если бы и не прозвучало Первое слово...

Но нет, какое-то тонко-дребезжащее движение или вздрогнувшеколеблющейся звук всколыхнул дух леди Джейраксы, заставляя пробудится от сладостного сна НЕ-БЫТИЯ!

"Пропади ты пропадом", попыталась отмахнуться она, но противный источник волнения с комариной назойливостью зудел над душой.

Подозревая в этом промысел Божий, Ракса обособила свою энергоинформационную матрицу от окружающего Ничто, и отослав Ему на прощание "цветок" ностальгии, прямиком устремилась к источнику раздражения. Благо гадать где он не было необходимости - там где покоилось её бренное тело.
 
Оценив сохранность "шкурки", что несколько тысячелетий покоилась в эликсире бессмертия, заполняющем массивный саркофаг из цельного куска кристально прозрачного кварца, эльве проверила насколько тщательно гномы блюли их договор. В пещере был полный порядок, никаких завалов или обрушений, разве только толстый слой пыли, что с полвека уже не тревожили ни чьи следы, и которую её бесплотная сущность, естественно, не потревожила тоже.

Ну что ж, то что послужило инструментом призыва находилось не здесь - район поисков следовало расширить и посему, просочившись сквозь каменные своды, Ракса выпорхнула на свет Божий и в новый для неё мир, который сразу же "обрадовал" парочкой не слишком приятных новостей.

Во-первых, горный массив, в котором располагалась пещера нынче был островом. А во-вторых, в аккурат над пещерой, людишки пристраивали ещё один корпус большому зданию из массивных каменных блоков. Ни в архитектурной стилистике, ни в способе строительства не было ничего примечательного, а вот одеяния народа шныряющего тут туда-сюда интерес определённо представляли - мужчины кто во что горазд из домотканого и домошитого гардероба, а вот женщины почти все сплошь в темных свободных рубищах, скрывающих любые подробности фигуры, и покрывалах, упаковавших голову так, что виднелось одно лицо.

Отметив для себя, что закутанные в хламиды женщины по отношению к мужчинам ведут себя подчеркнуто отстранено, Джейракса получила наконец ответ на первостепенный для себя вопрос - что же её всё-таки пробудило.

С вершины прямоугольной башни, расположенной справа от основного корпуса, раздался гулкий, протяжный, повторяющийся звук, который будто бы гарпуном прошил её бесплотное существо, с силой дернув обратно под землю, втащив в саркофаг и буквально размазав по покоящемуся там телу. ВСЁ С ВАМИ ЯСНО!

Когда звук окончательно затих и её духовную составляющую престало столь сильно притягивать к физической, Ракса отправилась посмотреть что там такого мощного умудрились соорудить эти короткоживущие! В башне, на верхнем ярусе под самой крышей, на мощных дубовых балках висел массивный колокол. По его нижнему ободу шла какая-то надпись, которую, используя принципы интрерлингва, эльве для себя интерпретировала как: "Я Давид, сын Малькома, дарую сей колокол основанной мной обители". На внутренней поверхности значилось: "Отлил Родерик из Келсо в году 1120 от рождества Христова".

Бздынькнув слегка энергией по этому "изделию" Джейракса вновь почувствовала как порождаемая металлической массой вибрация снова потянула её душу обратно телу.

"У, холера вас обоих забери, Давид, сын Малькома и Родерик из Келсо!" - но то был лишь мимолетная вспышка раздражения, вызванная сожалением о том что безмятежному сну, длившему тысячелетия пришел конец!
 
… раннее утро... пустая таверна... факела догорают … табачный дым ещё висит... ржание лошади на улице, потом топот копыт... "... цыганка куда то поскакала" - подумал сквозь сон трактирщик, и повернулся на другой бок...
……………………….
Посмотреть вложение 1035
 
Этот день оказался весьма плодотворным на события.

В таборе был праздник, отмечали свадьбу молодых. Гулянья проводились масштабно. Со всей удалью молодецкой горячая цыганская кровь резвилась в танцах, сверкая пестрыми юбками и массивными украшениями. На догорающем костре готовилось особое угощение - кабан, пойманный накануне, источал нежный сладковатый вкус свежего мяса на всю округу. Отец был уже слегка навеселе и не особо гневался на своенравную дочь, а узнав о просьбе - тот час отправил исполнителей с поручением проведать соседнее кладбище.

Цыганка переоделась в честь праздника в свое лучшее красное платье, а на плечи накинула шелковый платок с длинной бахромой. Подружки принесли красивый венок, ленты, а также бокал молодого терпкого вина, от чего по телу разлилось приятное тепло, а на щеках заиграл алый румянец.
Довольный барон проводил Эйш к главному столу для поздравления молодых. Виновники торжества выглядели весьма счастливыми. Девушке было едва 16-ть лет - самое время для замужества, жених ее был старше на 4 года. Он старался сохранять серьезное выражение лица, однако светящиеся радостью глаза выдавали его с головой.

Так что ближе к вечеру немного уставшая и слегка нетрезвая цыганка вернулась в таверну с нужным трофеем, в надежде на хорошую его оплату. Правда на этот раз она вернулась уже не одна, следом были отправлены двое молодых крепких цыган для сопровождения. Барон более не хотел оставаться в неведении о дальнейших действиях своей нерадивой дочурки. Однако, зная независимый и своенравный характер Эйш, отец велел им держаться от нее на расстоянии.
 
- И что этот аббат выдумал найти записки Агриппы любой ценой, выследить тамплиеров, внедриться в их орден...- размышлял монах...
- Для этого мне придется поменять обличье, хммм кем же мне стать? Крестьянином не пойдет, простолюдин тоже, самое лучшее это рыцарем, возвращающимся с крестового похода, для этого надо такого найти...
- А где же мне его найти?...
- О, слышал о приютах, где содержат раненых рыцарей...туда то я и направлюсь - обрадовался монах и пришпорил Ласточку
 
... трактирщик щедро расплатился с цыганкой, и не смотря на позднее время, быстрым шагом направился с приобретением в сторону Шервудского леса... там, в укромном месте был шалаш, где он встречался с контрабандистами, нелегально переправляющими соль и пряности... но сегодня он шёл на встречу не с ними, ему нужно было сделать одно дело, а точнее доделать "десницу славы" ...

... трактирщик развёл костёр, бояться ему было некого, по ночам даже разбойники Робина сидели по убежищам ... достал руку мертвеца, проткнул её острой палкой, и повесил поближе к огню... рука стала нагреваться, из неё закапал жир в заранее подставленную плошку... туда же был брошен кусок воска...

... когда воск стал мягким, трактирщик размешал его палочкой с накапанным с мёртвой руки жиром, достал из кармана толстый фитилёк и скатал свечу... отодвинул подальше от огня саму руку, и когда она немного остыла, но ещё оставалась мягкой, стал разгибать и сгибать мёртвые пальцы...выпрямил указательный и мизинец, остальные три прижал к ладони, но таким образом, чтоб они могли удерживать свечу... вставил свечу, и держа в своей руке мёртвую руку, критически осмотрел ... увиденное ему понравилось, при свете костра пальцы торчали вверх как рога дьявола, а согнутые напоминали морду... довольный проделанной работой трактирщик затоптал костёр, завернул руку в рогожу и отправился в обратный путь...
 
Наконец то брат Тук достиг мужского монастыря, соскочил с лошади и тихо произнес: " Глория тибл Доминэ", поцеловав средний согнутый палец правой руки...
Снял монашескую рясу, одев обыкновенные штаны и кожаную куртку заранее припасенную из дорожной сумки, прикопав рясу, он направился к воротам монастыря...
Ворота были наглухо закрыты и он решил подождать, пока кто нибудь не войдет или выйдет, место для отсидки он выбрал под раскидистой елью....
 
Лектор написал(а):
. увиденное ему понравилось, при свете костра пальцы торчали вверх как рога дьявола,
Нажмите для раскрытия...
- Хосподяяя, ну почему он не слышит ... Ведь просто глоток Млечного Пути и все станет на свои места.... Нет, начал десницу делать. Ведь загребут за ЭТО!!
 
Два красных деревянных петуха медленно сливались в одного. Джилл моргнула, осознавая себя. Небо ласково улыбалось лучами солнца из-под облаков, как будто не имело отношения к тому, что ее пережевало и выплюнуло в ближайшей канаве. Осторожно пошевелившись, Джилл принялась исследовать себя на наличие повреждений. Голова взорвалась болью, протестуя на легчайшее прикосновение.
Ну, это было плохо.
К счастью, руки и ноги шевелились совершенно свободно. С трудом, держась за голову, Джилл выползла из канавы. Все события, предшествующие пробуждению, расплывались в памяти.
Возможно, это к лучшему.
Ничего, за исключением одежды, неумолимо изгвазданной, не пострадало. На голове не было никаких следов удара или запекшейся крови, ничего. Жужжали обрывки мыслей, вызывая на свет недавнюю обиду, злость, голод. Поборов желание потрясти головой, Джилл украдкой выбралась из чьего-то двора. Резной петух проводил ее обвиняющим взглядом.
 
Тук сидел и размышлял:
- Тамплиеры не верят в божественность Христа, но он и необычный человек, входил в секту есеев, мистик, много скитался и знал различные заклинания, ведь именно он их произносил, находясь прибитым к кресту, чем вызвал бурю и темноту, призывая духов и демонов чисел, дня, месяца...по одним данным эта таблица попала к внуку царя Ирода, Агриппе и сейчас она находится у тамплиеров, которые всегда были охочи до магических предметоа, доспехов бога, копья, которым проткнули ребра Иисуса...
Раздумья монаха прервала подьезжающая телега с жалким тентом, прорубленным мечом во многих местах, с заднего борта телеги свешивались ноги в латах...
Подождав пока телега поравняется с ним, брат выскочил из своего укрытия, догнал телегу и запрыгнул в нее...
Увидев рядом истекающего кровью рыцаря, Тук протер рукой по его ране и намазал свое лицо его кровью, откинулся головой на солому...
Телега медленно поскрипывая вьехала
 
... трактирщик вернулся ещё затемно, и не заходя в таверну направился к сараю... нужно было спрятать "десницу" в укромное место "до поры до времени"... забрался в потёмках по лесенке внутри сарая под крышу, и там устроил тайник на скорую руку...
... сквозь щели сарая его внимание привлёк какой то свет со стороны таверны... трактирщик удивился, нашёл щель пошире... в таверне светилось окно цыганки, и сама она сидела и раскладывала карты на столе... он присмотрелся к ней повнимательнее... красивое красное платье, чёрные как крыло ворона волосы, большие глаза, чувственные губы... "... до чего же хороша, чертовка..." - подумал трактирщик... он только подумал, а цыганка как будто услышала, тут же бросила внимательный взгляд в окно в темноту, встала и резко задёрнула занавеску....
 
Последнее редактирование модератором:
Радуйся, благородная,
славная и непорочная Девица —
око целомудрия,
вещество освящения.
Господу угодное.

Ибо столь верховное
в тебя излилось наитие,
что Слово верховное
в тебе облачилось плотию.

О Белая Лилия,
ее же призрел Господь
превыше всего творения.

О прекраснейшая и сладчайшая,
сколь дивно Бог о тебе умилился,
если ласкание жара Своего
так в тебе положил, что Божий Сын
от сосцов твоих кормился.

Ибо чрево твое имело радование,
когда все созвучия хоров небесных
о тебе ликовали,
что девственно зачала ты Сына Божия;
через то чистота твоя
просияла во Господе.

Утроба твоя имела радование,
как трава, росой прохлажденная,
с небес нисходящею;
как то и в тебе совершилось,
о Матерь всякого радования.

Ныне же Церковь
совокупно алеет в радовании,
и ликует в созвучиях хоров,
сладчайшей ради Девы
и достохвальной Марии,
Божией Матери.
Аминь.
Посмотреть вложение 1043

Сесилия закрыла глаза и в ее сердце звучала музыка гимна, дыхание света, родник жизни и Душа Мира....Хильдегарда Бингенская монахиня, заговорившая перед всем миром о некой тайне открытой ей и только ей. Она, что соединяет общепризнанную святость и визионерский дар, гениальные способности и сильную волю.
Сесилия закрыла книгу, сложила руки перед собой и долго смотрела на пламя свечи не отрывая взгляд....
За дверью послышался шорох. Настоятельница взяла подсвечник и открыла келейную.
- Матушка, аббатиса, одежда и провизия для поездки готова - обратилась резничая.
Сесилия поблагодарила сестрицу и поинтересовалась готовы ли к от'езду ее помощница и Тамарисса. Накинула дорожную накидку и направилась к выходу перебирая в памяти все распоряжения, которые дала приорессе. Из дормитория второго этажа спешно вышли монахини с корзинами в руках и увидев настоятельницу ускорили шаг.
Карета запряжённая гнедыми стояла за внешним ограждением возле канюшни в ожидании монахинь, а за стенами монастыря десять всадников нетерпеливо гарцуя поднимали придорожную пыль.
Солнце уже заполдень и ночь застанет наших спутниц в дороге. К отцу Бенедикту они приедут только на следующий день утром.
Настоятельница женского монастыря, ее помощница Биотрисса и травница Тамарисса в сопровождении рыцарей-монахов двинулись по направлению к таверне в которой планировали остаться на ночлег в специальных гостиничных номерах.
 
Последнее редактирование модератором:
...в темноте у таверны раздался топот копыт и скрип кареты... трактирщик выскочил с фонарём на улицу и услужливо приветствовал прибывших - аббатессу со спутницами... первым делом провёл их в заранее прибранные покои, был очень учтивый, все их пожелания тут же исполнял: горячий чайник, тёплая вода в тазике, чистые полотенца... всё быстро принёс в комнаты и с поклоном вышел...
... рыцарей-монахов отправил ночевать в сарай на сено, выкатил им небольшой бочонок эля и принёс свинной окорок... десять ртов тут же принялись есть и пить... трактирщик насыпал сена лошадям и удалился восвояси...
 
Придорожная таверна массивно нависала над дорогой. Основательные постройки, тяжёлые ворота, двери, ставни и убранство помещений красноречиво говорило о надёжности, крепости и хорошей хозяйской руке трактирщика.
Все в таверне располагало к отдыху и приятному времяпрепровождению, витали ароматы яств, эля и приправ. В ночной час большая зала таверны пустовала, в камине догорали угли, факелы и фонари были потушены. Наши путешественницы ни кем незамеченными прошли на второй этаж и расположились в скромных и чистых комнатах. В коридоре, за дверьми остались два монаха-рыцаря.
Надёжно, но тревожно. Биотрисса поднесла подсвечник и попыталась что-то рассмотреть в маленьком окошке.
Зельеварка по хозяйски хлопотала в комнатах и не отвлекалась на ахи, вздохи и тревогу Биотриссы.
 
Монах Тук с повозкой вьехал в ворота монастыря, тут же подбежали монахи с самодельными носилками и начали выгружать раненых, они относили их в просторную келью, где с утра, с рассвета 7 монашек ухаживали за больными, брата отнесли в дальний угол и положили на рогожу, подстеленную соломой...
Прошло немного времени и к Туку подошла монашка с посудиной, наполненной водой, тряпицей...
Она начала бережно протирать лицо якобы нашего раненого гостя, внезапно в лице ее промелькнула тень удивления и она замедлила движения рукой...
Брат ордена схватил ее за руку и быстро заговорил:
- Сестра, ты не должна меня выдавать, я здесь по велению аббатства, Йоркшира, выполняю одно очень важное поручение, аббатисса Сесилия уведомлена об этом деле, ты, должна делать вид, что я ранен...Как тебя зовут?
- На лице монашки выразилось недоумение, с мгновение мысли у нее ворочались в ее маленькой головке...
- Но...хотела она продолжить фразу...
- Никаких "Но" оборвал ее монах, дело государственной важности...
- Так как тебя зовут? - продолжил Тук...
- Сестра Капучиата - прошептала монахиня...
- Но, я буду вынуждена сообщить об этом абатиссе Сесилии по ее приезду в монастырь...
- А, это пожалуйста - улыбнулся брат и отпустил дрожащую руку Капучиаты...
- Наложи мне повязку на голову, да побольше, только глаза не закрывай и можешь идти - распорядился "раненый"...
Капучиата, быстро схватила белую материю и начала накладывать слой за слоем на голову мужчине...
 
- Что было? Что есть? Что будет? Результат, - карты привычным жестом ложились на шелковый платок, что был аккуратно разложен на столе. Рядом трепетала свеча, едва озаряя полумрак комнаты. Эйш внимательно изучала расклад. На этот раз она гадала на себя.
"Да, ну, не может быть", - она чуть заметно улыбнулась, откидываясь на спинку стула. Второй ее расклад выдавал Короля.
В этот момент послышался лай собак и цыганка, вздрогнув от неожиданности, быстро собрала колоду.
"Кого это нелегкая там носит?", - Эйш поднялась, задернула занавеску и стала готовиться ко сну.

Ехать сегодня к своим она не хотела. В уставшем теле все еще чувствовалось присутствие винных паров, которые не позволяли уснуть и заставляли пульс биться чаще.
"У отца переменчивое настроение. Сегодня он дружелюбен, а завтра вновь заведет свою шарманку. Нет уж!", - она стала снимать с себя многочисленные украшения, вплела в непослушные волосы ленты и забралась под одеяло.
В состоянии полудремы стали приходить видения под впечатлением увиденного за день: молодые за столом, улыбающийся отец, венки, карты...

Внезапно цокот копыт и фырканье лошадей, а также злобный лай собак вытащили Эйш из сладкого забытья. Накинув на плечи длинный платок, она мигом подскочила к окну и увидела как ярко осветилась таверна от многочисленных огней.
"Похоже кто-то из знатных особ. Ишь сколько их там привалило", - цыганка забралась с ногами на стул, так как пол был холодным, а ногам стало зябко, и принялась с любопытством рассматривать вновьприбывших.
 
... в предрассветных сумерках вдоль дороги брела странная троица - полуголые мужчины с безумными глазами, положив руку впереди идущему на плечо, шли гуськом спотыкаясь и что то бормоча себе под нос... вернее бормотал задний, он был слепой, но бормотать мог, однако в этих местах его вряд ли кто нибудь понял... бормотал он на каком то старо арабском диалекте ... второй был глухой, а первый немой, он и выбирал дорогу в утреннем тумане...

... если бы они смогли друг другу рассказать странное и страшное происшествие, что случилась с каждым из них этой ночью, то рассказали бы одно и тоже - после выпитого бочонка эля все восемь рыцарей разлеглись спать на соломе, и быстро уснули... и эти трое тоже, как и все... но ночью каждый из них проснулся от лёгкого покачивания за плечо... приоткрыв глаза, каждый от ужаса враз становился полность обездвиженным - перед глазами коптила свеча в мёртвой руке... взгляд намертво вцеплялся в пламя свечи, его было не оторвать... и пошевелиться не было никаких сил... свеча делала над жертвой крестное знамение в обратную сторону, потом раздался шёпот " Идём...", и околдованный шёл за огоньком свечи на улицу за сарай... там в дальнем углу тускло светил фонарь, и три жутких существа встречали пришедших...
... это были те самые три демона, Ваалверит, Левиафан и Астарот, они таким образом с помощью трактирщика выманили ночью три околдованные жертвы, здесь за сараем приняли их внешний вид, переоделись в их доспехи, и заняли их место на сеновале, для демонов это проделать особого труда не составило, принять могли любую личину, и теперь они заняли место в личной охране аббатессы... а несчастные три монаха?...вообще то их демоны пожалели, в живых оставили, однако сделали так, что те ничего и никому никогда не смогли рассказать...и отправили несчастных бродить куда глаза глядят, на всякий случай лишив разума...
 
Последнее редактирование модератором:
Зубы стучали от холода. Трясясь, Джилл влезла в мокрую, но прилично выглядевшую одежду. С волос стекала вода, чистая, что было заметным улучшением после грязного свалявшегося мессива, в которое превратились волосы на ее голове. Когда это засохло и обрело неизменную форму, Джилл действительно испугалась. Умывшись, она неуверенно сжала в ладошке несколько монет. Что произошло до пробуждения в канаве, ей так и не удалось вспомнить. Возможно, она кого-то обокрала, в любом случае, Джилл собиралась их потратить. Пропавшее чувство голода, накатившая сонливость и общее безразличие ко всему говорили о том, что в ближайшее время действительно стоит съесть хоть что-нибудь. Вдоволь напившись воды, она тихонько пошаркала в таверну, потирая плечи, пытаясь согреться.
 
Тамарисса прислушивалась к звукам засыпающей таверны. Разложила вещи, расставила пузырьки-корзинки с лечебными травами. Достала плетенку с бутылями. И маленькую корзинку с закрытой крышкой.
-Баатрисса,- тихонько позвала она.
Монахиня обернулась.
- Я сейчас буду совершать побег, а ты,пожалуйста, упади в обморок.- попросила ведьма сестру.
- Я? В обморок ? Я так не могу. Я не могу притворятся! - начала говорить сестра.
- Да ты не переживай, - ласково сказала Тамарисса. - Мы тебе поможем. Обморок будет настоящим и глубоким.
-Классирка, вылазь! - с этими словами ведьма открыла корзинку. Из корзинки вылезла большая,серая крыска с голубым бантом на шее. Сделала реверанс монахине и представилась :
-Меня зовут Кларисса.
Монахиня при виде большой и говорящей крысы Округлила глаза и открыла было рот, чтобы от души поорать, но ,тут вдруг обмякла и стала падать , где стояла. Тамарисса быстро её подхватила под руки и аккуратно уложила на лавку. Синяки были бы совершенно не кстати.
Потом,накинула плащ на плечи,взяла корзинки и шагнула в тишину таверны, осторожно открыв тяжелую дверь.
 
Войдите или зарегистрируйтесь для ответа.
Назад
Сверху