Сказ о вреде пьянства. Или хтонические женихи.
Домовые, Лесовые, Водяные.
Т.В. Коршунова.
- «Вот и весна пришла». – думала травница, глядя в ясное голубое небо. Был месяц март. Снег почти растаял и даже начала пробиваться первая травка на солнечных местах.
Дарья с Тигрой, вольготно разлеглись на тёплой крыше и дремали, лишь и время от времени переворачиваясь, подставляя шерстяные бока тёплому солнышку.
В это время в доме Тома начала приготовления к завтраку. Открыла холодильник, а там… Здоровущий заяц догрызал последнюю морковку. И догрыз-таки! И только после это тяжело спрыгнул на пол и поковылял к двери. Было видно, что съеденная морковка ему несколько мешает передвигаться, да и не только морковка. Яблок тоже не оказалось на полке.
Заяц подождал, когда ему откроют дверь, кивнул головой и изволил выпасть за порог во двор. Там сполз по ступенькам и, тяжело подкидывая задом, добрался до первых кустов, где и рухнул без сил.
- Тома, – вдруг раздался голос Деда. - Ты мои очки не видела?
- Нет, - ответила Тома. – А ты не видел сковородку?
- Не видел, - задумчиво ответил Дед, разглядывая ласты, которые были разбросаны у порога в вперемешку с домашними тапочками и маленьким лапоточками.
Тома уставилась на ласты, потом перевела взгляд на вешалку и увидела на ней странный кожух, старый, из не понятного меха, а может и мха, украшенная грибочками и ягодками. Там же висела капитанская белая фуражка с огромным крабом на тулье, украшенная огромным и не знакомым багряным цветком.
- Это что? – тихо спросила она у Деда.
- Хм, такой зипунчик может носить только один в этом лесу.
- Интересненнько... У тебя филинская настоечка где стоит? - намекнула Тома Деду.
И они дружно прошли в столовую, а там… на обеденном столе, на газете «Севильская сивилла» лежали два солёных огурца, один целый, другой обкусанный. Три засохших разномастных пряника, порубанная крупными кусками селёдка и хлеб, нарезанный солидными ломтями. На чайнике обнаружились дедовы очки. На любимой сковородке Томы сиротливо досыхали остатки яичницы. И стояли три берестяных чарочки, глиняная миска и бумажный стаканчик с яркими и ароматными цветами. Всё это украшали рассыпанные цветные конфетти и ёлочные игрушки. Графинчик из-под филинской настойки сиротливо стоял у ножки стола, заткнутый еловой шишкой.
- М-да, – проговорил Дед. - Явно соображали на троих. А теперь спят.
- Так, Тома. - решил Дед, - я пошёл к Старому Филину за лекарством.
-Так у нас же ещё «Ерофеич» есть. - встрепенулась Тома. - Я ещё по осени поставила настаиваться. Да и забыла.
- Был, – ухмыльнулся Дед, показывая Тому пустую бутылку тёмного стекла. - Разве от Домового такое скроешь?
- Да уж… Погуляли мужики. - посочувствовала Травница. – С чего бы это?
- Так ведь Новый год, – прогудели связки трав из-под потолка.
- День весеннего равноденствия, – ответил валенок на печке.
- Хватит орать, – пробулькало из кадушки с водой. - Голова и так раскалывается.
И снова стало тихо.
Дед с Томой переглянулись, молча кивнули друг другу, поняв всё без слов и разошлись по своим делам.
- ЭЭЭЭ, ты только из кадушки воду не бери, - напомнил Дед Томе.
Стараясь не особо греметь, Тома прибралась в столовой и занялась приготовлением лекарства для гостей. А лучшее лекарство для Домовых, Лесовых и Водяных – это еда, приготовленная человеком. Такого в лесу или реке не встретишь. И поэтому особо цениться Духами.
И вот, пирог испечён, печеньки-плюшки готовы. Куринный супчик, в качестве прогоняющего головную боль лекарства, весело булькает на плите. И пельмешки удались.
Накрыть на стол было делом десяти минут. Всё поставила, самовар фыркал ароматным дымком. И Большой чайник похмел-травы венчал самовар. Плошки – ложки расставлены. Травница внимательно посмотрела на большой пук омелы под потолком, потом на старенький валенок на печке и на кадушку с водой на кухне. Ни звука. Всё было тихо до подозрительности. Даже с чердака Золтана не доносилось ни единого шороха. Но, почему-то пахло тропическими цветами.
- Так – проговорила Тома якобы для себя. – Обед на столе, самовар поспел, Дед пошёл за лекарством к Филину. Будет минут через 40. Я ушла.
И вышла за порог.
- Ох, мужики, вы как? –проскрипело из-под омелы.
- Да вроде бы жив, - пробулькало в кадушке. – Кузька, трам тарарам, как что-то дельное помнить, так у тебя склероз, а как бутылку, припрятанную вытащить, так у тебя сразу память просыпается…
- Нет, а что я? Что сразу я? – взвился валенок на печи. – Это вам мало было, я и предложил.
- Да хватит вам препираться - то, зато славно погуляли, - отозвалась омела и спланировала на пол. И превратилась в небольшого мужичка, одетого в какой-то веник, с руками и ногами из веток. Посмотрел на свои руки – веточки, подумал и оборотился в небольшого человека, с густой бородой лопатой. И одетого вполне по-человечески. Вот только нос напоминал шишку. Протопал к вешалке и обулся не глядя.
Тут из валенка стал медленно выползать серебристый дымок и воплотился в небольшого, заросшего до бровей мужичка в одетого в полосатые порты и вышитую льняную рубаху. На ногах были беленькие валенки. Из кадушки потекла струя воды, брякнулся на пол, а с пола уже поднялся Пузан с зелёной бородой и синими волосами, во флотских клёшах и немного драном тельнике. Подошёл к оставленной обуви и тоже обулся не глядя. Постанывая и покряхтывая, они собрались за столом.
- ОООх, - простонал Леший. – Дело не в качестве выпитого, а в его количестве.
- Слушайте, а что было-то? - спросил Домовой.
Мужики уставились друг на друга расфокусированными взглядами.
- Да мы же пиво собрались попить. – начал вспоминать Леший, почесав лохматый затылок.
За его спиной кто-то сдавленно хихикнул.
- Пиво? - переспросил Водяной. – ААА было пиво, было. А потом ты мёд свой поставил.
Кузьма Иванович сосредоточенно разливал похмел-траву по чашкам. Это ему почти удавалось, даже руки почти не дрожали. Так, ну самую малость.
- А потом что было? - спросил он.
- А потом прилетел Золтан с коньяком. - вспомнил Водяной.
- Слушайте, а где этот чешуйчатый злыдень? – вяло поинтересовался Водяной, с глубоким интересом разглядывая свои ноги. – Мужики, а почему у меня правая нога с ластом, а левая с лаптем?
Потом перевёл мутный взгляд на ноги Лешего.
- А почему у тебя левая нога с ластом. А правая с лаптем?
- Не понял, – удивился Леший и посмотрел на ноги.
-Эй, мужики, вы ластами поменяйтесь. -отозвался Домовой.
Что они и сделали. Поменялись ластами.
- Не, что-то мне ласта не лезет. Эт чё такое? -возмутился Водяной.
- Дык у тебя левая ласта, а надеваешь на правую ногу, – уточнил Домовой. - вы лаптями поменяйтесь.
- АААА- облегчённо вздохнули Духи и обменялись на этот раз лаптями. Несколько секунд просидели в некотором оцепенении, а потом Водяной просипел.
- Лст сыми.
- Чо? - не понял Леший, - ты чо шепчешь, громче говори.
- Ласту сыми! – почти проорал Водяной внезапно прорезавшимся голосом.
- АААА, - облегчённо помахал кудлатой головой Леший и снял ласту и передал её Водяному, забрав свой лапоть.
Духи, наконец, обрели свою ,фольклорно достоверную обувь. .
Немного посидели в тишине, сосредоточенно прихлёбывая супчик.
- Не. А Золтан то где? – вспомнил Водяной. – По-моему он с другом был.
- Был, – подтвердил Леший. – И друг с Гаити приехал.
- Откуда? С Гаити? – удивился Домовой, - А зачем?
И Духи озадаченно уставились друг на друга. И в и головах что-то начинало смутно проясняться.
За спинами Духов опять кто-то захихикал. В это время на чердаке Золтана что-то зашевелилось и заворчало. А через минуты пять с чердака выплыли две фигуры. Это был Золтан и с какой-то Гиеной в обнимку. Они спустились с лестницы плечом к плечу. Явно поддерживая друг друга. Спустились и сели к столу. Кузьма Иванович, как гостеприимный хозяин, сразу же налил им по чашке похмел-травы.
- А ничего другого нет? – слабым голосом поинтересовался Золтан.
- Нет. – грустно ответил Домовой. – У Томы осталось только настойка от ревматизма. Да и той мало.
- На мухоморах? – живо заинтересовался Леший.
- Нет, - печально ответил Золтан. - на жгучем перце.
- Нууу, я такое не пью, - скривился Водяной.