- Регистрация
- 21 Сен 2019
- Сообщения
- 3.799
- Реакции
- 1.143
- Баллы
- 113
Рая нет. Ада тоже. Если вы надеетесь встретить там своих умерших родственников, сидящих за длинным столом в залитом светом саду — забудьте.
То, что находится за чертой, меньше всего похоже на религию. Больше всего это напоминает гигантский, холодный и безупречно отлаженный терминал аэропорта. Или конвейер.
Меня зовут Андрей. В конце девяностых я служил по контракту в одной из частей закрытого профиля. В 1999 году нас, семерых молодых офицеров с устойчивой психикой, отобрали для экспериментальной программы при одном из подмосковных НИИ. Курировали проект люди в штатском, которые никогда не показывали удостоверений.
Официально программа называлась «Изучение резервов глубинной памяти в условиях боевого стресса». Неофициально — нас погружали в тяжелейший регрессивный гипноз.
Они искали способы раскодировать человеческий мозг, чтобы мы могли вспоминать всё: от чертежа, увиденного мельком секунду назад, до деталей раннего детства. Но на пятом сеансе что-то пошло не так. Мое сознание «провалилось» слишком глубоко. Врач-гипнолог велел мне откатиться в самое раннее воспоминание. И я откатился. Дальше, чем момент моего рождения. Дальше, чем утроба матери.
Я вспомнил то, что происходило до того, как я стал Андреем.
Я оказался в пространстве, где не было стен, но были четкие границы. Свет там был не теплым, как описывают пережившие клиническую смерть, а искусственным, белым, пронзительно-холодным. Как в операционной.
Вокруг меня были тысячи других таких же «точек». Мы двигались в одном направлении, словно по невидимым направляющим. И там были… Они.
Я не могу назвать их ангелами или демонами. В моем сознании они отпечатались как «Операторы» или «Кураторы». Сущности огромного порядка, не имеющие формы. От них исходило ощущение безграничного равнодушия. Они не любили нас и не ненавидели. Мы были для них просто потоком данных. Сырьем.
Мой голос в лаборатории, записанный на пленку, тогда сорвался на хрип. Врач требовал: «Что ты видишь? Опиши!».
А я, лежа на кушетке, облепленный датчиками, плакал. Потому что я вспомнил процедуру Обнуления.
Операторы «скачивают» весь твой опыт прошлой жизни. Все твои радости, боль, любовь, страдания — всё это изымается. Это похоже на то, как с тебя заживо сдирают кожу. Каждое воспоминание — кто ты, кого ты любил, за что боролся — вытягивается из тебя, архивируется и уходит куда-то в систему.
Земля — это не школа душ, как любят говорить эзотерики. Это генератор. Мы здесь вырабатываем эмоциональную энергию. Самую ценную валюту в мироздании. Наша боль, наше счастье, наши страдания — это урожай, который они собирают после каждой нашей смерти.
Мозг это жнец, который всё это обрабатывает и собирает в общий банк.
А потом наступает самое страшное. Тебя готовят к новому погружению. К новой жизни. Но для того, чтобы ты играл в эту игру всерьез, ты должен забыть, что это игра.
Сбор опыта начинается сначала.
Я помню этот момент. Меня подвели к чему-то вроде барьера. Куратор общался со мной не словами, а мыслями. В моей голове прозвучало:
«Подтвердите готовность к форматированию цикла».
Я сопротивлялся. Я кричал, что не хочу забывать. Я помнил свою прошлую жизнь — я был женщиной, я помнил своих детей, я умолял оставить мне хотя бы крупицу памяти о них!
Но Оператору было всё равно.
«Память нарушает чистоту эксперимента. Сохранение данных приведет к сбою инкарнационной матрицы. Инициализация стирания».
Это был удар тока, который расщепил меня на атомы. Вспышка невыносимой боли, после которой наступила кромешная темнота. А затем — свет больничной лампы, крик акушерки, и я рождаюсь в 1974 году, в Рязани, в теле кричащего младенца. Абсолютно чистый. С полностью стертой памятью.
В течение месяца подобные прорывы случились еще у двоих испытуемых. Они тоже прошли барьер и увидели «Конвейер». Один из них после этого сошел с ума — он не мог смириться с тем, что его жена и дети, которых он любил здесь, это просто временные попутчики в бесконечной мясорубке перерождений.
Проект спешно свернули. Архивы засекретили. Нам приказали забыть.
С тех пор прошло больше двадцати лет. Я живу обычной жизнью, работаю, пью кофе по утрам. Но я знаю правду. Я знаю, что когда мое время придет, я снова окажусь в том белом коридоре.
Но теперь я готовлюсь. Я тренирую свое сознание каждый день. В Тибетской книге мертвых это называется «сохранением осознанности в Бардо». Я не позволю им стереть меня снова. В следующий раз, когда Оператор скажет «Инициализация стирания», я найду способ прорвать этот барьер и выйти из колеса.
Нас держат в тюрьме без решеток только потому, что мы соглашаемся забыть, кто мы такие. Хватит забывать.
А во что верите вы? Земля — это действительно школа, где наши души учатся любви и свету, или всё это огромная «ферма», которой управляют те, кто питается нашими эмоциями? И хотели бы вы вспомнить свои прошлые жизни, если бы это было возможно?
То, что находится за чертой, меньше всего похоже на религию. Больше всего это напоминает гигантский, холодный и безупречно отлаженный терминал аэропорта. Или конвейер.
Меня зовут Андрей. В конце девяностых я служил по контракту в одной из частей закрытого профиля. В 1999 году нас, семерых молодых офицеров с устойчивой психикой, отобрали для экспериментальной программы при одном из подмосковных НИИ. Курировали проект люди в штатском, которые никогда не показывали удостоверений.
Официально программа называлась «Изучение резервов глубинной памяти в условиях боевого стресса». Неофициально — нас погружали в тяжелейший регрессивный гипноз.
Они искали способы раскодировать человеческий мозг, чтобы мы могли вспоминать всё: от чертежа, увиденного мельком секунду назад, до деталей раннего детства. Но на пятом сеансе что-то пошло не так. Мое сознание «провалилось» слишком глубоко. Врач-гипнолог велел мне откатиться в самое раннее воспоминание. И я откатился. Дальше, чем момент моего рождения. Дальше, чем утроба матери.
Я вспомнил то, что происходило до того, как я стал Андреем.
Транзитная зона
Под гипнозом ты не просто видишь картинки. Ты заново проживаешь ощущения. Я помню оглушающую тишину и чувство абсолютной пустоты. У меня не было тела. Я был просто точкой осознания, сгустком энергии, который тянуло куда-то с невыносимой силой.Я оказался в пространстве, где не было стен, но были четкие границы. Свет там был не теплым, как описывают пережившие клиническую смерть, а искусственным, белым, пронзительно-холодным. Как в операционной.
Вокруг меня были тысячи других таких же «точек». Мы двигались в одном направлении, словно по невидимым направляющим. И там были… Они.
Я не могу назвать их ангелами или демонами. В моем сознании они отпечатались как «Операторы» или «Кураторы». Сущности огромного порядка, не имеющие формы. От них исходило ощущение безграничного равнодушия. Они не любили нас и не ненавидели. Мы были для них просто потоком данных. Сырьем.
Мой голос в лаборатории, записанный на пленку, тогда сорвался на хрип. Врач требовал: «Что ты видишь? Опиши!».
А я, лежа на кушетке, облепленный датчиками, плакал. Потому что я вспомнил процедуру Обнуления.
Процедура Обнуления
Перед тем, как тебя отправляют обратно на Землю, ты проходишь фильтрацию.Операторы «скачивают» весь твой опыт прошлой жизни. Все твои радости, боль, любовь, страдания — всё это изымается. Это похоже на то, как с тебя заживо сдирают кожу. Каждое воспоминание — кто ты, кого ты любил, за что боролся — вытягивается из тебя, архивируется и уходит куда-то в систему.
Земля — это не школа душ, как любят говорить эзотерики. Это генератор. Мы здесь вырабатываем эмоциональную энергию. Самую ценную валюту в мироздании. Наша боль, наше счастье, наши страдания — это урожай, который они собирают после каждой нашей смерти.
Мозг это жнец, который всё это обрабатывает и собирает в общий банк.
А потом наступает самое страшное. Тебя готовят к новому погружению. К новой жизни. Но для того, чтобы ты играл в эту игру всерьез, ты должен забыть, что это игра.
Сбор опыта начинается сначала.
Я помню этот момент. Меня подвели к чему-то вроде барьера. Куратор общался со мной не словами, а мыслями. В моей голове прозвучало:
«Подтвердите готовность к форматированию цикла».
Я сопротивлялся. Я кричал, что не хочу забывать. Я помнил свою прошлую жизнь — я был женщиной, я помнил своих детей, я умолял оставить мне хотя бы крупицу памяти о них!
Но Оператору было всё равно.
«Память нарушает чистоту эксперимента. Сохранение данных приведет к сбою инкарнационной матрицы. Инициализация стирания».
Это был удар тока, который расщепил меня на атомы. Вспышка невыносимой боли, после которой наступила кромешная темнота. А затем — свет больничной лампы, крик акушерки, и я рождаюсь в 1974 году, в Рязани, в теле кричащего младенца. Абсолютно чистый. С полностью стертой памятью.
Почему они закрыли проект
Когда меня вывели из транса, в лаборатории стояла мертвая тишина. Люди в штатском, сидевшие за стеклом, были бледными. Датчики зафиксировали во время моего сеанса необъяснимые электромагнитные всплески — оборудование плавилось. Я не просто рассказывал сказки, я каким-то образом притащил «оттуда» часть энергии.В течение месяца подобные прорывы случились еще у двоих испытуемых. Они тоже прошли барьер и увидели «Конвейер». Один из них после этого сошел с ума — он не мог смириться с тем, что его жена и дети, которых он любил здесь, это просто временные попутчики в бесконечной мясорубке перерождений.
Проект спешно свернули. Архивы засекретили. Нам приказали забыть.
С тех пор прошло больше двадцати лет. Я живу обычной жизнью, работаю, пью кофе по утрам. Но я знаю правду. Я знаю, что когда мое время придет, я снова окажусь в том белом коридоре.
Но теперь я готовлюсь. Я тренирую свое сознание каждый день. В Тибетской книге мертвых это называется «сохранением осознанности в Бардо». Я не позволю им стереть меня снова. В следующий раз, когда Оператор скажет «Инициализация стирания», я найду способ прорвать этот барьер и выйти из колеса.
Нас держат в тюрьме без решеток только потому, что мы соглашаемся забыть, кто мы такие. Хватит забывать.
А во что верите вы? Земля — это действительно школа, где наши души учатся любви и свету, или всё это огромная «ферма», которой управляют те, кто питается нашими эмоциями? И хотели бы вы вспомнить свои прошлые жизни, если бы это было возможно?
