Я не знаю, как остальные, но я чувствую жесточайшую не по прошлому ностальгию —
ностальгию по настоящему.
Будто послушник хочет к господу, ну а доступ лишь к настоятелю
— так и я умоляю доступа без посредников к настоящему.
Будто сделал я что-то чуждое, или даже не я — другие.
Упаду на поляну — чувствую по живой земле ностальгию.
Нас с тобой никто не расколет. Но когда тебя обнимаю — обнимаю с такой тоскою, будто кто-то тебя отнимает.
Одиночества не искупит в сад распахнутая столярка. Я тоскую не по искусству, задыхаюсь по настоящему.
Когда слышу тирады подленькие оступившегося товарища, я ищу не подобья — подлинника, по нему грущу, настоящему.
Все из пластика, даже рубища. Надоело жить очерково.
Нас с тобою не будет в будущем, а церковка...
И когда мне хохочет в рожу идиотствующая мафия, говорю: «Идиоты — в прошлом.
В настоящем рост понимания».
Хлещет черная вода из крана,
хлещет рыжая, настоявшаяся,
хлещет ржавая вода из крана.
Я дождусь — пойдет настоящая.
Что прошло, то прошло.
К лучшему. Но прикусываю, как тайну, ностальгию по-настоящему.
Что настанет. Да не застану.
/Андрей Вознесенский/