Сто лет назад, в разгар Гражданской войны в России, одна группа вознесла амбиции Фёдорова до небес. Биокосмисты-бессмертники, объявив о своём отделении от анархистов-универсалистов, осудили смерть как «логически абсурдную, этически недопустимую и эстетически безобразную». Они выступали за освобождение галактики от государственности, призывали к безотлагательному установлению космической связи и выдвигали два «основных» требования: свободу передвижения в межпланетном пространстве и право на вечную жизнь.
Автор манифеста биокосмистов 1921 года Александр Святогор, вслед за Фёдоровым, определил два вида смерти: телесное разложение и духовную смерть, которую он называл «смертью в жизни». Фёдоров связывал это с утратой своей самобытности и самобытности, а Святогор применял это к капитализму, утверждая, что смерть заключается в «чудовищной частной собственности», от которой невозможно избавиться в мире смертных, где смерть даёт тебе кусочек личного времени. Святогор также перенял идею Фёдорова о превращении планеты в гигантский «Земной Корабль», чтобы вместо того, чтобы продолжать праздное путешествие по солнечной орбите, мы стали «экипажем нашего небесного корабля». Для космистов главное не понять природу, а изменить её.
Сергей Королёв, главный конструктор «Спутника-1» и ракеты «Восток-1», на которой летел Гагарин, находился под глубоким влиянием Циолковского.
В 1922 году основатель петроградского отделения биокосмистов Александр Ярославский написал 14-страничное стихотворение, восхваляющее «анабиоз» – процесс крионирования, использованный два года спустя для сохранения тела Ленина. (Когда заморозка оказалась неудачной, его тело забальзамировали). В первые годы Советского Союза Ленин терпел космистов, но вскоре его преемник стал их теснить. Сталин враждебно относился к религиозным корням их научного мировоззрения, и многие публично поддерживали его соперника Троцкого. Подавляющее большинство космистов были заключены в тюрьмы или отправлены в трудовые лагеря (как Святогор, пропавший в Сибири), а все их работы были засекречены.
После смерти Сталина Советы вновь обратились к космосу, как раз вовремя, чтобы противостоять американским попыткам запустить спутники на орбиту. Сергей Королёв, главный конструктор «Спутника-1» и ракеты «Восток-1», на которой Гагарин летал, находился под глубоким влиянием Циолковского. После их встречи молодой Королёв писал: «Я вышел из его дома с одной мыслью: строить ракеты и летать на них. Отныне у меня одна цель в жизни – достичь звёзд».
Королев руководил проектированием и созданием «Спутника-1» всего за один месяц: он был запущен 4 октября 1957 года — в том же году, когда он опубликовал работу «Практическое значение предложений Константина Циолковского в области ракетной техники».
С распадом Советского Союза космисты получили возможность восстановить связь между религией и наукой. Профессор Гарвардского университета Аня Бернстайн, автор книги «Будущее бессмертия: переосмысление жизни и смерти в современной России», утверждает, что космисты XXI века «почитают» Гагарина за его роль в воплощении «пророческого» видения Фёдорова. Покидая этот бренный мир, мы исполняем Божью миссию, писал Фёдоров, и «божественное слово становится нашим божественным действием». Со временем мы становимся космическим разумом самой Вселенной – концепцией, называемой «ноосферой», разработанной современником Циолковского Владимиром Вернадским.
Сегодня Россия уступает только Соединённым Штатам по уровню внедрения криогенных процедур, утверждает Бернстайн. Однако российское движение имморталистов проводит резкое различие с американским трансгуманизмом, чей акцент носит светский и в целом более либертарный характер. (Некоторые из самых ярых сторонников крионики, далекие от мысли об крахе капитализма, мечтают о бесконечном увеличении производительности труда своих работников). В России, напротив, крионисты начинали с сохранения своих родителей и бабушек с дедушками, что отражает акцент Фёдорова на родстве. Некоторые фёдоровцы даже полностью возражают против этого процесса, ссылаясь на его избирательность: видение Фёдорова было направлено на всеобщее спасение («союз бессмертных существ»), а не на разделение на богатых избранных и бедных проклятых.
Этот дивный новый мир стремится объединить пространство и киберпространство.
Тем не менее, портрет Фёдорова стоит рядом с портретом Артура Кларка в Церкви Вечной Жизни в Голливуде, штат Флорида. Теперь многие американские футуристы признают свой долг перед Фёдоровым.
Этот дивный новый мир стремится объединить пространство и киберпространство. Как для бессмертных, так и для трансгуманистов человеческая личность заключена в мозге, который может жить вечно, если его «загрузить» в компьютер – излюбленная тема писателей-фантастов. Компания Neuralink стремится создать интерфейсы «мозг-машина», объединяющие человеческое сознание и искусственный интеллект, помогая людям «оставаться значимыми» в мире, где доминирует ИИ.
Эти космистские схемы полны этических проблем, и вполне закономерно, что Фёдоров был очарован образом Фауста. У космизма даже есть свои еретики, такие как Александр Богданов, однажды написавший рассказ о тысячелетнем старике, который покончил с собой, чтобы избежать скуки вечной жизни. Пресыщение лишает нас самой сути бытия, а смерть, вопреки утверждению Фёдорова, на самом деле придаёт нашей жизни смысл, давая нам ограниченное окно для действий и любви.
Фёдоров утверждал бы, что эта критика лишь отражает недостаток нашего воображения, «проявление нашей инфантильности». Нам нужно перерасти свои страхи и стать частью своей судьбы. Как писал его ученик Циолковский: «Земля — колыбель человечества, но нельзя вечно оставаться в колыбели».
—
